Продолжаем знакомство с книгой писателя-натуралиста, исследователя и знатока природы, автора рассказов об охоте Николая Зворыкина «Охота на лисиц». В новом отрывке речь пойдет об особенностях лисицы, но прежде, предлагаем познакомиться с не менее интересным фактом, который касается отношения лисицы и некоторых пернатых.
Роль ворона и сороки.
Ворон и сорока играют в жизни лисицы хотя и меньшую, чем в жизни волка, но
во всяком случае их можно назвать и продовольственными сотрудниками лисицы и в
то же время назойливыми обнаруживателями ее местонахождения. В свою очередь
ворон и сорока считают лисицу и помощником и неприятелем.
Падаль очень часто обнаруживается лисицею по голосу ворона и сороки и по
полету их определенною воздушною дорогою. Нередко птицы эти, затеяв между собою
драку из-за дележа пойманной добычи, обнаруживают своим голосом происшедшее,
поневоле предоставляя прибежавшей на крик лисице возможность свободно
воспользоваться их трофеями. С другой стороны, от мясного стола лисицы ворону
или сороке остаются иногда кое-какие остатки. Но, в общем, лисица извлекает от
ворона и сороки больше пользы, чем дает им.
Слух, зрение, обоняние и осязание.
Во время охоты у лисицы все чувства — находятся часто в совместной работе и
создают успех. Только разве при гоньбе по зрячему — слух и обоняние отдыхают.
Слух лисицы — отличный. Она слышит и отдаленный глухой лопот вздымающегося
косача и дальнее шипение взмахов ворона и томный пересвист тетеревят и, чуть не
за сотню шагов, воспринимает тоненькое попискивание и шуршание мыши под толщею
снега, в побуревшем травянистом клочке сорной травы и всякой ветоши. Лисица
хорошо понимает источники разнообразных звуков и великолепно усваивает
расстояние, с которого эти звуки долетают до нее. Это обстоятельство,
несомненно, также характеризует ее слух и, вместе с тем, свидетельствует о
развитости и приспособленности никогда не дремлющего охотничьего инстинкта.
Зрение и зрительная память лисицы — хорошие, но зрение более приспособлено
к острому восприятию движений. Еле заметное колебание былинки, по которой
взбирается божья коровка, не остается незамеченным ею. Понятно, что она умеет
также, даже в ветер, прекрасно и точно заметить, подкрадываясь к птице, как
слегка потряхивается метельчатая трава от бегущих тетеревей, и как почти
незаметно кивает осока от уползающих утят. Как охотник, стреляющий на шум, так
и лисица, не видя дичи, но еще с большим успехом ловит дичь, делая прыжок всеми
четырьмя лапами в точку, где затихло последнее движение травы, и хватает если
не на земле, так на подъеме взлетающую птицу. Интересно отметить, что чутье при
такой охоте обыкновенно уже не руководит направлением прыжка, который делается
лишь по указаниям зрения, либо по слуху; чутье же, благодаря распылению и
расхождению запаха в воздухе, дает лишь приблизительное понятие о
местонахождении предмета.
Хотя лисица во время охоты и во время переходов смотрит по низу, по линии земли,
верхушек трав, или по поверхности снега, но она, подняв голову, обнаруживает и
свое дальнозоркое зрение, замечая летящих у линии горизонта птиц и несущегося
вдали по обширному полю русака. Но если охарактеризовать кратко ее зрение, то
следовало бы сказать* что лисица видит прежде всего движение предмета* а не
предмет.
Характер многих видов охоты, которыми кормится лисица, несомненно требует
очень часто хорошего чутья, без которого ни слух, ни зрение не нашли бы
затаившуюся дичь. Чутье лисицы весьма удовлетворительное. Я затрудняюсь назвать
его острым, полагая, на основании многих данных, что у чутьистой легавой собаки
оно лучше. Естественно, что у домашнего животного — легавой собаки, выведенной
с определенною целью, чутье должно быть" не только не хуже, а лучше
лисьего, так как назначение, для которого она служит человеку, выполняется
исключительно одним органом обоняния без всякого взаимодействия зрения* Охоте
же лисицы способствует четыре чувства—обоняние, слух, зрение и осязание; они и
находят дичь и ловят ее (совмещают в одном лице и собаку и охотника), создавая
в совокупности мощный аппарат для удовлетворения лисьей продовольственной и
охотничьей потребности.
Для полноты описания характера лисицы необходимо сказать несколько слов о
четвертом чувстве, содействующем лисьим охотам, — об осязании.
Я уже упоминал о характерных бросках всеми четырьмя лапами в одну точку.
Прежде чем схватить зубами пойманную таким образом добычу, нужно почувствовать
ее лапами; иногда пойманный предмет, будучи весьма незначительным, например,
землеройка или мышь, находится еще, кроме того, под слоем снега, в ломи или
пучках травы, или в жнивнике. При таких условиях кисти лап должны быть
чувствительными. Нередко лисица; наступая на что-то, несколько пружинистее мха,
обнаруживает осязанием гнездо шмелей или мыши. Также чувствует она лапою
разрыхление земли, сделанное не только кротовым ходом, но землеройкою или
мышью, не говоря уже про самую норку.
Об осязании, следовательно, нельзя не упомянуть, говоря о повадках лисицы,
а их охотнику полезно знать, так как совокупность мелочей дает понимание
характера зверя, а это совершенно необходимо для того, чтобы если не сегодня,
так завтра лисица была бы в ваших руках наверняка.
Лисица из сказок и настоящая.
Про лисицу столько сказок и баек, что народная молва считает ее
олицетворением хитрости и находчивости. Но когда ближе приглядишься к настоящей
реальной лисице, так оказывается, что все басни и сказки написаны совсем про
другую лисицу, не существующую ни в старом, ни в новом свете. Я совсем не желаю
развенчивать лису, отняв у нее сообразительность; но, несомненно, что настоящая
реальная лисица является просто зверем, который, подвергаясь сильному преследованию
человека, естественно привык спасаться и приспособляться к местности и к разным
условиям. Лисица является животным сметливым, хотя понятливость лисиц далеко не
является признаком, присущим всем лисицам; и между ними встречаются, как мы
увидим, экземпляры тупые.
Отношение к человеку.
У лисицы нет чувства человеконенавистничества, как у волка. Да и у человека
совершенно иное отношение к лисице.
Волк вызывает всегда враждебное, а у многих и жуткое чувство. На лисицу же
смотрят с любознательным интересом и корыстным вожделением, при чем она часто
получает комплименты наблюдателя за свой нарядный пушистый вид, за грациозность
и гибкость движений; волку же шлют всегда одну брань и угрозу. Проезжие с
интересом рассматривают прогуливающуюся невдалеке от дороги или мышкующую
лисицу и берут от нечего делать на всякий случай в руки кнутовище, чтобы не
пожалеть потом, если б лисица подошла бы совсем близко, что нечем было ударить
ее. Ведь гуляют десятки рублей!
Завидев волка, проезжий останавливает лошадь, внимает тулуп, торопливо
достает топор и даже на большом расстоянии орет и грозит ему этим орудием. Если
же расстояние до волка сравнительно недальнее, а путник едет один, то он не
только не снимает с себя тулупа, а косится из-за поднятого воротника на волка,
громко погоняет лошадь, подбадривая не столько лошадь, сколько себя, и отчаянно
настегивает ее, держа только в этих редких случаях вожжи, как наездник, из-за
боязни кувырнуться. Лисица живет обыкновенно не на счет трудов человека и у нее
поэтому нет того, что можно было бы назвать чувством виновности перед ним, как
это наблюдается у волка. Она боится человека, когда он ее преследует, но даже и
тогда в большинстве случаев не считает, что человек направляет козни все время
против нее. Она не любит встречаться с человеком на охоте, но пугается, как и
всякий зверь, главным образом неожиданного появления его, то есть больше всего
страшится, когда человек заметит ее раньше, чем она заметит человека. К проезжим
же, шатаясь около дорог, она относится если не доверчиво, то без страха,
благодаря тому, что приспособляемость ее и понятливость давно выучили ее, что
дорога служит человеку для того, чтобы проезжать только мимо. Она даже не
обращает на проезжего особого внимания, если он только не вздумает
остановиться. Нет никакого сомнения, что экземпляры, подвергшиеся жестокому
преследованию человека или пострадавшие, ведут себя значительно осторожнее.
Лисица живет в определенном районе, не слишком уже большом, и если
обозначить его кругом, то диаметр этого круга будет, примерно, от 6 до 10
километров. Естественно, поэтому, что, при преследовании ее человеком, она,
приспособляясь к масштабу своей территории и руководствуясь своею
приспособляемостью, отодвигается от опасности метров на 500 и снова продолжает
заниматься своим обычным занятием; при вторичном появлении человека она делает
больший переход, величина которого стоит в зависимости от того, будет ли лисица
затаиваться в лесу или пойдет на поля. Если лисица идет в лес, то переход ее
будет не велик, ибо она начинает таиться и выжидает восстановления
безопасности. Если она пойдет полями, то зачастую делает значительную
перебежку, прежде чем беззаботно начать охоту. Систематическое преследование с
повторными встречами лисицы с человеком заставляют ее обыкновенно скрыться в
лес.
Этою повадкою лисицы скрываться в лес при преследовании пользуются
некоторые охотники, которым не под силу взять лисицу нагоном на поле. Такие
охотники, имея за спиною катушки с флагами, идут двое-пятеро по следу лисицы,
взяв ночной след и теряя иногда много времени. Благодаря тому, что лисица вновь
из дальнего странствования возвращается обратно им навстречу, они замечают ее,
вертящуюся вокруг кустов можжевельника. Сделав попытку разойтись полукругом,
заняв предполагаемые переходы, охотники обыкновенно обнаруживаются лисицею еще
до того, как они успели разойтись лисица на прыжках, удирает, то показываясь на
холме, то скрываясь в низину. Охотники вновь продолжают преследование. И если
они не видят лисицу, то это еще не значит, что лисица их не замечает. Будучи
обеспокоена, что все время находится на глазах и лишена своих обычных занятий,
лисица ищет временной защиты в лесу. Охотники, подойдя к опушке и впустив след,
конечно, при хорошем знании местности, спешат—одни занять лазы, а другие тянут
с двух сторон флаги. Лисица, войдя в хорошее защитное место, прогуливается там
и посиживает, прислушиваясь, куда денутся люди. Такие оклады на ходу чаще
удаются, если они обрезные и не слишком велики. Убавлять оклад, когда зверь на
ходу и вошел, чтобы заслониться и выслушать человека, — очень рискованно: если
лисица заслышит человека в месте своего временного убежища, то, понятно, она
немедленно покинет его. Так как лисица не обладает волчьим чувством
человеконенавистничества, то даже повторные встречи с преследующим человеком не
принимаются многими экземплярами на свой счет (до известных, конечно,
пределов).
При окружениях, стрельбе и, в особенности, при ранении, а также при всяком
беспокойстве (в зависимости от принадлежности к типу пугливых нервных лисиц, о
чем будет сказано ниже) - лисица становится чрезвычайно осторожна и удирает от
человека, как от огня.
Защитный цвет лисицы.
Ржаво- рыжая, желто-бурая окраска лисицы как будто бы должна выделяться от
окружающих предметов; однако, надо признать, что на самом деле цвет лисьей
шерсти весьма подходит к местности, где она пребывает.
Лежит ли она на меже открытого поля зимою, ее кирпично-малиновый оттенок
под солнечными лучами похож на камень, и, если нет бинокля, так и не поймешь,
камень ли это или лисица, пока она не поднимет голову и не сверкнет белым
горлом. Находится ли она в пучках осенней травы или в зарослях болотных
растений, — ржавый окрас ее утопает в общем фоне окружающей обстановки. Стоит
ли она около можжевелового куста, бурый хвост, перевитый черно-седыми полосами,
подходит к бронзовому тону этого куста. Прислонится ли к сосне, остановившись с
быстрого хода, она и там вполне сливается своею окраскою с этими деревьями и
ковром мха, так же, как и с мохнатыми елями, где от затенения и хвост и
туловище ее кажутся чернее, как бы посыпанными сажею.
Разные типы лисиц.
Наблюдая в течение долгих лет лисиц лесной местности средней полосы СССР и
интересуясь также окрасом и качеством лисьего меха, я пришел к заключению, что
обыкновенная красная лисица встречается четырех основных типов. Настоящее
деление я делаю не с целью классификации пушнины или для установления
стандарта, что, не входя в мои задания, уже отчасти сделано и будет сделано
специалистами; моею задачею является указать на существование нескольких типов
обыкновенной лисицы, с присущими каждому основному типу не только определённого
окраса и качества меха, но, что самое важное здесь, и с типовыми особенностями
характера, интересными с биологической стороны и ценными с точки зрения
охотничьей.
Перечисляя эти четыре основных категории лисиц, я позволю себе дать
названия им соответственно общего впечатления их окраса:
I. Белесоватая болотная лисица с длинною, бесцветною, неровною и довольно
редкою шерстью, но с мягким в общем мехом и с густым пуховым подшерстком, который
просвечивает сквозь редкую шерсть. Благодаря длинному, неровному меху, шея ее
кажется короткою и толстою, а сама — низкою на ногах. След ее крупный, так как
подошвы лап гуще, чем у других типов лисицу покрыта шерстью. Ямки следа отстоят
близко друг от друга вследствие того, что она делает частые шаги, практикуя ход
мелкою рысцою и шагом. Она не делает красивых, чистых узоров следами и очень
много ходит заячьими тропами» Лисица эта не упражняется в быстром беге, никогда
не пробовала поймать русака и не знает, что такое мышкование на жнивнике в
морозный день под огненно-красным шаром низко стоящего солнца. Она живет в
глухих, сырых, тенистых хвойных или смешанных лесах. Пищу ее составляют, кроме
всякой мелочи в виде насекомых, трав и ягод, — главным образом, беляки, затем
рябчик, глухарь и белая куропатка. Лисица эта, не выходя на поля и живя в
глухом месте, не встречается с человеком, и поэтому умственные способности ее
не только не развиты, но лисицу эту можно назвать тупою. Вид у нее унылый,
движения ее вялы, грация отсутствует. К новым предметам и явлениям в лесу она
относится, естественно с осторожностью, но не проявляет особой пугливости, не
принимая на свой счет все делаемые на нее покушения. Эта болотная белесоватая
лисица из-под гона идет очень медленными шагами, не торопясь; затаивается редко
и не прорывается под флаги, но и не пугается их. Ход на прыжках практикуется ею
редко. Лисицы эти бывают довольно тощи и легковесны. Встречаются они
значительно реже следующего типа.
II. Ржаво-рыжая лисица. Эта лисица наиболее часто встречается и является
обыкновенным объектом охоты. Кончики волос лба, плечей и задней части спины
белые, или, вернее, палевые. Грудь и брюхо бело-серые. Части меха с белыми
кончиками грубее, чем когда этого налета нет, как это бывает у следующего типа.
Эта лисица живет и в лесах, и в островах, смежных с полем; посещает она и поля.
Она любит охоту и лесную, и полевую. Меньшая подвижность или, быть может,
меньшая нервность, чем у следующих двух типов, обыкновенно держат ее тело в
довольно сытом состоянии, и она достигает хорошего веса и роста» Эта лисица
довольно охотно посещает падаль. Преимущественно она ворует и домашнюю птицу.
Приспособляемость и понятливость ее развиты достаточно. От нее в равной степени
достается и русаку, и беляку, и птице, хотя в легкости и быстроте она уступает
четвертому типу — лисице красной.
III. Желто-рыжая лисица. Шерсть этой лисицы не имеет белесоватых кончиков на шерсти, как у предыдущей. Мех ее ровный и мягкий, более светлый на боках, шее и на ребрах. По спине идет темный, довольно широкий ремень. В ясный зимний день мех этой лисицы имеет золотисто-рыже-красный оттенок. Лисица эта осторожна; идя из-под гона, легко пугается, переходит на скачки, а успокоившись, опять идет по окладу рысцою, зорко разведывая путь. Она очень легка на прыжках и на ходу. Она не любит посещать больших площадей леса, предпочитая мелколесье, тетеревиные места, полевые болота и поля. От нее много гибнет русаков.
IV. Красная лисица (огневка). Мех этой лисицы ровно красный, он похож на
темный окрас ирландского сеттера; в яркий зимний день, особенно на вечерней
заре, эта лисица замечательно эффектна. Шерсть ее горит и имеет прелестный
вишневый оттенок. Брюшко у нее серо-черное. Это замечательно бойкая, подвижная,
веселая и грациозная лисица, которая, кажется, радуется жизни и яркому солнцу.
Ее жизнь, главным образом, протекает на полях и в рощах, близ полей. Она лучше
других ловит русака, благодаря своей резвости; любит все виды охоты. Серую
куропатку она тревожит очень часто. Ее подвижность и любознательность требуют
развлечений. Мышкует она великолепно. От человека он£ держится
на весьма почтительном расстоянии, не допуская встречи с ним даже около дороги.
Из-под гона часто идет на скачках, высоко подняв голову, и похожа в этом
отношении на гонкого волка. Она слишком нервна и подвижна, чтобы затаиваться в
окладе. Флагов она очень боится и идет от них на прыжках. Лисицу эту надо
направлять на верный ход и лаз, иначе она легко прорывает флаги, благодаря
своему быстрому ходу и вследствие того, что она менее способна несколько раз
возвращаться от флагов к стрелковой линии. Эта лисица, идя на лежку, делает
иногда прыжок-сметок, то есть скрывает таким образом свой след.
Вес лисиц.
Когда лисица в зимний солнечный день гуляет по сугробам искристого снега,
и каждая ее шерстинка блестит, а громадный, рыжебурый и как бы обсыпанный
сажею хвост с белым кончиком важно сопровождает ее, то она кажется
порядочного роста. Но стоит убить лисицу, как она представляется уже небольшою
тушкою. Если хвост ее, будучи столь большим, не преобладает над туловищем живой
лисицы, то только благодаря тому, что он умело направляется лисицею. У убитой
же лисицы хвост бросается в глаза и удивляет многих, представляя собою
действительно трубу.
Вес убитой лисицы меньше, чем предполагают. В среднем она тяжелее русака
всего на 800 — 1.600г гр. Русак весит, примерно 3— 5 кило; лисица-самка—от 3 до
6 кг, а самец—от 4 до 7 кило. Встречаются экземпляры и превышающие эти цифры
нормального веса.
По книге Н.А. Зворыкина «Охота на лисиц», 1929 г.
