Весна – особенное
время в средней полосе нашей страны, а апрель в Подмосковье, на мой взгляд,
несет в себе самое необычное таинство природы – пробуждение от зимнего сна. В
этот период повсюду текут ручьи. Воздух напитан запахом сырой земли, а солнце
светит необыкновенно ярко и одновременно с тем, его лучи бережно согревают все
живое, не обжигая и не создавая духоты. В это время дышится очень легко. Нету
комаров и слепней. Вся прошлогодняя трава лежит под ногами, и абсолютно не
мешает при ходьбе.
Весенний день в районе Туголесской группы озер наполнен магией контраста тишины и звуков. На деревьях еще нету листвы, и пространство не шелестит постоянным фоном. Но в отличие от зимы, когда каждый сильный звук, слышимый за километры, редок, весной на фоне звучания ветра, не прекращаются трели певчих птиц. Ранним утром можно услышать бормотание тетеревов. Из переполненных мелиоративных каналов вода то тут, то там, с журчанием перетекает в лужи, заполняя собой все ровные участки местности.
Источник: Личный архив автора
В
ясную погоду, небо насыщенно голубое. Оно отражается в воде, и глазу кажется,
что все карьеры, лужи и каналы приобрели темно-синий цвет. Кое – где в тенистых
местах еще может лежать снег. Каждый день он тает и его становится все меньше.
Тяжелый, состоящий из крупных кристаллов серого льда с темными вкраплениями, он
отдает свою влагу земле.
Все
это можно увидеть, услышать и прочувствовать, пройдя в весенний день по дороге,
ведущей в сторону озера Карасово. Именно туда я и планирую пойти сегодня.
Пью
чай и перекусываю, сидя за столом в деревянном доме на Воймежном. Старики тоже
уже проснулись, и не спеша заливают кипятком заварку. Их размеренность мне
понятна – весной они охотятся преимущественно вечером на вальдшнепиной тяге, и
торопиться с утра некуда. Палыч как всегда рассказывает байки о своих
экспедициях в студенчестве.
Не заслушаться ими просто невозможно.
Был
у нас в экспедиции один таежный «абориген» по имени Медон – начал свой рассказ
старый летчик. Работал он обычным разнорабочим, и был довольно крепким и
высоким. Обувь, которая подходила ему, была сорок шестого размера. Именно
поэтому в немногочисленных магазинах, находящихся в отдаленных сибирских
поселках, он почти никогда не мог найти ее себе. Где - то на своих складах, наши геологи
подыскали ему пару подходящих сапог, которые оказались на одну ногу. Медон был
безумно рад этому подарку, и относился к этим сапогам настолько бережно, что
надевал их только при выходе в населенные пункты. А по летней тайге он ходил
босиком…
У
Медона было еще две особенности: он был глухонемой, и абсолютно не боялся змей.
Он запросто брал гадюк голыми руками.
Однажды
змея впилась ему в руку между большим и указательным пальцем, и не разжимая
пасти так и повисла. Медон, не сумев второй рукой разжать ее челюсть, подошел к
кедру, и начал со всей силы стегать змеей об дерево, будто хлыстом. Удара с
пятого или шестого, гадюка все - таки отцепилась.
От
предложенной первой помощи Медон отказался. Да и, что можно сделать в таком
случае без, специальной сыворотки, шприцов и стерилизаторов. Рация сломалась еще накануне, и вызвать
медиков за сотни километров было нереально. В итоге Медон просто лег под
дерево. А мы с товарищем тогда засекли время, что бы иметь представление о том,
за сколько часов яд гадюки способен убить человека.
Однако,
Медон даже и не думал уходить к прародителям. Отлежавшись под деревом до
вечера, он пришел на ужин к костру. Устойчивость его организма была просто
поразительна.
А
однажды он меня спас – задумчиво произнес Палыч.
У нас были брезентовые палатки без дна. И как - то раз, просыпаюсь я с утра, и чувствую, что на груди лежит что – то. Открываю глаза, а у меня прямо на спальнике свернулась и греется гадюка. И лежит главное, своей мордой, прямо к моему лицу.
Источник: Личный архив автора
Не
знаю, сколько времени я пролежал, боясь не то что пошевелиться, а даже просто
глубоко вдохнуть.
Тут
стоит заметить, что укус гадюки в лицо представляет реальную смертельную
опасность для человека.
В
итоге, видимо в лагере меня хватились и стали искать. В мою палатку первым
заглянул Медон. Он дико замычал, наклонился, резко схватил змею рукой и
выбросил ее в кусты.
Таким
он уж был человеком: грубым, выносливым и глухонемым с одной стороны, но и готовым бесстрашно
прийти на помощь людям, с другой.
А
бывает и так, что страх практически полностью парализует человека, и в секунды,
когда нужно активно действовать, заставляет его замереть в оцепенении.
Так
однажды случилось с нашими студентами – продолжал воспоминания Палыч.
Было
это все там же, в той самой экспедиции, где мы расчищали небольшую просеку
(контур) для геофизических замеров. Помог мне тогда урок проводника, который
заставил меня подойти к пойманному медведю почти вплотную.
Наша
группа, проводившая подготовительные работы, наткнулась на крупный медвежий
след с хорошо отпечатавшимися когтями. Это был плохой знак, поскольку рядом
находился зверь, который явно не собирался покидать территорию, на которой
присутствовали люди.
Собравшись
вечером в лагере, мы стали рассказывать о том, что видели, поскольку всех надо
было предупредить об опасности. В какой - то момент я вдруг понял, что среди
присутствующих не было одного парня и девушки.
Народ,
Володьки с Маринкой нету! Где они? – Все всполошились. Начались поиски.
В
какой - то момент я понял, что в лагере мы их не найдем. Надо было идти в
тайгу. Но куда? Самым верным, напрашивался вывод о том, что ребята ушли гулять
по контуру. Там сейчас нет посторонних глаз, и невозможно заблудиться. Но, где
– то там же ходил и бурый хищник, о котором они ничего не подозревали,
поскольку так и не пересеклись с нашей группой, видевшей его следы.
Я
подошел к костру, рядом с ним пирамидой стояло несколько ружей с карабином.
Схватив карабин, наскоро проверив патроны, я побежал по тропе к контуру.
Медлить было нельзя, поскольку каждая минута могла стоить двух жизней.
Дальше
события разворачивались как в кошмарном сне.
Весь
взмыленный, в седьмом поту я добегаю до просеки смотрю вдоль нее, и вижу такую
картину: метрах в ста пятидесяти на поваленном дереве сидят Володька с
Маринкой и целуются, а позади, метрах в
двадцати, к ним медленно и бесшумно подползает здоровенный медведь. Кричать – смысла нету. Зверь уже готов к
атаке. Люди увидят его, бросятся бежать, и кого – то из них он обязательно
догонит и разорвет. Принимаю решение делать выстрел.
Прижимаю
затыльник приклада к плечу, навожу мушку и целик на бок зверя. Руки ходят
ходуном, сердце готово выпрыгнуть из груди. Давлю на спуск. Грохот выстрела
разрывает тишину, и эхом летит над таежными сопками.
Зацепил!
Видимо лапу. Медведь дернулся, взревел, но при этом пополз к Володьке с
Маринкой. А те, вместо того, что бы бежать, обхватили друг друга, и сидят не
шевелясь.
Я
бегу в их сторону, что бы сократить дистанцию, в какой – то момент
останавливаюсь и делаю еще один выстрел. Промах. Бегу дальше, на ходу
перезаряжая карабин. Остановка. Выстрел. Попадание, и снова не наглухо. Зверь
ревет и катается по земле уже совсем рядом с ними. Открываю затвор – там больше
нет патронов. Собираясь у костра, в попыхах, я не обратил внимание на их
количество.
Что
делать? На ремне висит самодельный нож. Достаю его из ножен, и снова бегу
вперед. Последние метры до медведя пролетаю на одном дыхании, и оказавшись у
него на спине, одной рукой хватаю его за шкуру, а второй вонзаю нож под
лопатку. Длины ножа не хватает, и я бью его еще, еще и еще. Не знаю, сколько
раз я ударил его ножом, прежде чем он затих. В тот момент я вообще плохо
понимал, что происходит. Одно могу сказать точно – если бы раньше Кардан не
заставил меня подойти к живому медведю, добрать раненного зверя ножом я бы не
смог. А ребят так сковал страх, что они сидели, вцепившись друг в друга, до тех
пор, пока к нам не подоспели остальные.
После
той экспедиции я сделал себе нож с клинком в тридцать сантиметров, и в тайгу
ходил только с ним – добавил Палыч.
Наверное,
это было самоуспокоение. Палычу несказанно повезло, ведь добрать раненного
медведя ножом, и практически не пострадать самому – огромная редкость.
Такой
случай бывает один на тысячу, и надеяться на положительный исход в рукопашной с
медведем просто глупо. А вот проверять свое оружие и иметь достаточное
количество боеприпасов – всегда имеет смысл.
Байки
Палыча слушать было безумно интересно, но нужно было собираться. Я поднялся со
стула, взглядом уперся в свою койку и обомлел – рядом с ней не было моего
ружья, которое я точно поставил туда полчаса назад.
Источник: Личный архив автора
Первая
мысль – «куда я его дел?». Для охотника потерять ружье позорнее, чем вернуться
домой без штанов.
Затем
ко мне медленно пришло понимание, что пока Палыч вел задушевные рассказы, кто –
то из других стариков спрятал мою ижевку прямо за моей спиной.
Так,
хорошо. Спрятали. Но куда? Поднимать беспокойство – насмешить весь коллектив.
Медленно ищу глазами, скользя взглядом по всему дому, и в какой – то момент
натыкаюсь на холодный блеск вороненых стволов в темном застенке, у прохода
между комнат. Рассматриваю – вроде горизонталка. У всех остальных либо
вертикалки либо полуавтоматы. Была, не была! Делаю три шага, и беру рукой
ружье. Мое! Слава Богу!
Рядом
смеется старик Глебов.
-
«Ну что, нашел?»
-
«Ага!»
-
«А я думал, сейчас кипишь поднимешь, искать будешь. Мы так однажды одному
мужику цевье от его ружья спрятали – ох, и искал он его! Два дня,
представляешь! Потом отдали конечно. Он с нами после этого на охоту больше не
ходил».
-
«Да, добрые вы ребята! А главное рассказчик все видел, зараза такая, и даже
ухом не повел».
На базе возможны и такие шутки. Порой достаточно жестокий юмор становится проверкой самообладания, и позволяет посмотреть на характер человека в повседневной, бытовой ситуации.
Я собрался и выдвинулся в путь. Весеннее утро было в разгаре. Впереди был целый день, наполненный многоголосием птиц, запахом оттаявшей земли, и как всегда, перед любой вылазкой - надеждой на охотничью удачу.
Легенды Воймежного. Часть вторая. Палыч
Царский ток царской птицы
Легенды Воймежного. Часть третья. Весеннее утро
Легенды Воймежного. Часть вторая. Палыч
Настоящий браконьерский детектив
Дневники охотницы. Охота с легавой
История двух картин. Охотничьи сюжеты Франсиско Гойи
Дневники охотницы. За сурком – с нарезным
Легенды Воймежного. Часть первая. Знакомство
По следам рогача
Разговор перед охотой
Кто стащил кусок хлеба?
