Весна 2011 года. Уже
затемно возвращаюсь на базу с вальдшнепиной тяги, освещая себе путь тусклым
налобным фонарем. Под ногами талая вода и, размокший до состояния болотной жижи
торф. Погода выдалась холодная. В этот вечер на небе ни облачка, ярко светит
луна, и то тут, то там в бесконечной темноте начинают виднеться звезды. Зябко,
и хочется поскорее оказаться в комнате, освещенной лампочкой Ильича, в
атмосфере, наполненной шутками, хохотом и историями, которые почти невозможно
услышать в повседневной городской жизни.
В этот раз на Воймежном людно. В бетонном строении все места заняты, поэтому я расположился в бревенчатом доме. По рассказам завсегдатаев – этот дом, в далекие 80е принадлежал старому егерю и его жене. Хозяйка, со слов стариков, была строгая, но в помещениях всегда был порядок, а при заселении, Нина Васильевна выдавала чистое выглаженное постельное белье. В сапогах по комнатам никто не ходил, а уж курить в зале никто бы в то время и не решился. Очень уж люто и громко отчитывала она нарушителей, а особо отличившихся она вообще могла выгнать с базы.
.PNG)
Источник: Личный архив автора
Судьба егеря и его
жены, со слов охотников, была незавидной. Озеро забрало их сына, когда он в
ненастье пошел на лодке снимать сети. Но, несмотря на этот удар, пара продолжила
жить и работать все там же, достойно принимая гостей, ведя быт и участвуя в важной
в то время отрасли под названием охотничье хозяйство.
Прошли годы, умер егерь, не стало и Нины Васильевны. Теперь о них сохраняет память лишь бревенчатый дом с потемневшими от времени стенами и кирпичной трубой.
Источник: Личный архив автора
Тяну дверь на себя,
захожу внутрь. Со мной в деревянном доме на Воймежном целая компания охотников.
Я среди них, как всегда, самый молодой.
«Тяга, она как мед –
либо она есть, либо ее нет» - подытоживает вечерку седой старик.
Старика зовут Николай
Павлович. На базе все называют его по отчеству, а за глаза – летчиком.
Палыч на самом деле в
недавнем прошлом был командиром воздушного судна гражданской авиации. Сейчас же
он списан на землю, медлителен в движениях, а взгляд его пристальный, холодный,
и по змеиному не моргающий.
Первое впечатление о
нем, возникшее у меня тогда, было связанно с опасением. Этот человек показался
мне злым. Ты разговариваешь с ним, а он смотрит на тебя из подлобья, не
отрываясь и не моргая. Говорит мало, тихо и по делу.
Это самое первое
впечатление, как очень часто и бывает, оказалось ошибочным. Стоило его
расспросить о чем - нибудь, и этот человек раскрывался совершенно с другой стороны.
Интересный рассказчик с огромным жизненным опытом – так я мог описать его уже
спустя время. Причиной же его медлительности и того самого пристального
взгляда, была причина по которой он был вынужден прекратить полеты. Как
выяснилось позже – Палыч страдал болезнью Паркинсона.
«На таблетках сижу» - говорил он, «только здесь, на охоте мне легче становится».
Источник: Личный архив автора
На Воймежное Палыч
стал ездить, уже после выхода на пенсию. До этого он в основном охотился в
сибирской тайге, поскольку имел возможность летать бесплатно по всей территории
России. Там, где то далеко за Уралом и остались в далеком прошлом его самые
интересные вылазки и экспедиции, о которых он в красках вспоминал, сидя у кирпичной
печки галанки.
«Был необычный случай
у меня» - говорил он. Попросил я как то своих коллег закинуть меня на вертолете
в старое промысловое зимовье у одного из притоков Витима. Ну, сказано –
сделано, высадили они меня туда и улетели. А время года было – ранняя осень.
Погода солнечная, но уже прохладно, тайга красивая вся стоит – словами не описать!
И вокруг на сотни километров ни одного жилья, только сопки да гольцы. Ну, живу
я там один, значит. Отпуск свой провожу. Охочусь, рябчиков стреляю. А однажды так
набродился с утра по лесу, что к обеду сил совсем уже не было. Пришел в
зимовье, поел, прилег, да и задремал на дощатых нарах.
И снится мне сон –
будто пришла ко мне шаманка, черноволосая, узкоглазая, косматая. Совсем как в
произведении Угрюм Река. И говорит мне: « Бойе (парень – на местном диалекте),
я к тебе пришла, тебе без меня скучно».
А я смотрю во сне на
нее, и понимаю, что передо мной нежить. Демон какой - то таежный, но в женском
обличии.
«Уходи!» – говорю ей –
«не нужна ты мне, мне без тебя тут хорошо и мне без тебя весело!»
«Нет» - отвечает – «Я
к тебе пришла».
И подходит ко мне, а
каждый шаг ее гулом по земле отдается.
В общем, просыпаюсь я
весь в холодном поту от ужаса. И тут кошмар начинает переходить в явь – кто то
снаружи ко мне стал в дверь ломиться. Стучат так, что дверь ходуном ходит.
Но кто? Кругом тайга,
дорог нет.
Что делать? А не
открыть нельзя. Там снаружи будут караулить. И кто знает, какие у людей там
намерения. Места глухие, свидетелей нет. Убьют, ограбят и концы в воду. Собрался
я с духом, зарядил ружье, взял его наизготовку, крючок с петли скинул и со всей
силы ударил по двери ногой.
Дверь распахивается,
сбиваю ей кого – то с ног, и сразу же беру на мушку. Вижу, человек поднимается,
и тут у меня мурашки побежали по спине – это была шаманка из моего сна. Ну, то
есть не лесной демон конечно, а баба азиатской внешности, черноволосая, растрепанная.
Только глаза круглые как у европейки стали, когда она двустволку и мою перекошенную
от страха физиономию увидела. И все это в такой глуши, куда не каждый мужик
рискнет отправиться. Вот так чертовщина!
«Бойе, не стреляй» -
говорит.
Как я на спуск не
нажал тогда – ума не приложу.
«Как ты здесь
оказалась?» - спрашиваю.
«Мы кочевники, лагерь
у нас за тем хребтом. А ты один тут?»
«Пятеро нас, скоро
остальные с охоты вернутся» - специально наврал я ей. Пусть в лагере не думают,
что я легкая добыча.
Прогнав кочевницу, я
понял, почему мне снились тяжелые шаги таежной нечисти.
Незваная гостья
приехала ко мне верхом на лошади, и сквозь сон я слышал стук копыт об землю.
Надо было экстренно
собираться и уходить. Это был вопрос безопасности.
Я взял с собой еду, ружье, патроны, и полез на ближайшую от зимовья сопку. Просидел там весь оставшийся день и ночь до утра, карауля подход к избушке. А уже утром пошел проверить лагерь, о котором говорила кочевница. Следы стоянки действительно были, но люди уже ушли оттуда. Дальше я провел остаток отпуска относительно спокойно.
Источник: Личный архив автора
Николай Павлович
умолк. В печи потрескивали дрова.
«А доводилось ли Вам
видеть медведя в тайге?» - спросил я.
«Первый раз, когда еще
был студентом» - отозвался тот.
Было это так. На
летних каникулах, студенты во времена СССР, обычно устраивались на какую –
нибудь временную работу. Кто в стройотряд, кто грузчиком, а мы с ребятами ходили
разнорабочими в таежные экспедиции, где помогали делать съемки местности. Суть
заключалась в том, что специалисты делали необходимые замеры по приборам, устанавливая
в землю специальные электроды. Так вот, для точности показаний, между этими
электродами не должно было быть кустов и деревьев. Наша задача была в том, что бы
расчищать от растительности так называемый контур, который тянулся порой на несколько
километров.
В таких экспедициях
помимо студентов и специалистов было довольно много разного народу: кто то
организовывал стоянку лагеря, кто то занимался приготовлением пищи, были и
местные проводники, хорошо ориентирующиеся на местности.
И вот однажды, после
обеда, сидя у костра, я решил почистить свою двустволку Иж 12.
Сижу, протираю стволы
масляной тряпкой, и тут подходит ко мне низкорослый
узкоглазый мужичок, и
спрашивает:
- «Оружие любишь?»
- «Да, люблю»
- «Ты охотник?»
- «Ну да, охотник»
- «Пойдешь завтра на
медведя со мной?»
- «Ну, пойдем»
- «Тогда утром
встречаемся до подъема тут у костра»
И отошел от меня.
- «Кто это вообще
такой?» - спросил я у сидящих рядом рабочих.
- «Это Кардан к тебе
подошел, он местный проводник и считается здесь самым лучшим охотником во всей
округе» - ответили мне.
«Во дела!» - подумал я про себя. Дело набирало серьезные обороты. При таком раскладе, Кардан, судя по всему, не шутил. Тем более, что в тех местах из живности, кроме полчищ мошки, проще всего было встретить именно медведя.
Как мы будем охотиться на него, я не имел представления, но с одной стороны понимал опасность этого мероприятия, а с другой стороны испытывал интерес и не мог ударить в грязь лицом, струсив и отказавшись.
Источник: Охотпортал
Вечером я отпросился у
бригадира. Он без проблем отпустил меня, поскольку провизия в лагере была
достаточно однообразной, а мясные консервы и вовсе были уже на исходе. И вот,
ранним утром, пока все в лагере еще спали, я вылез из своей палатки и
направился к костру. У костра уже сидел с карабином, и курил самодельную трубку
Кардан. Мы выдвинулись в путь. Кардан коротко рассказал о предстоящей охоте.
Оказалось, что он установил петли, и наша задача состояла в том, что их надо
было проверить. Петли и в то время являлись запрещенным орудием, но поскольку
Кардан был представителем коренного населения Сибири, он имел возможность вести
такую охоту.
Пройдя несколько
километров, мы стали подниматься на сопку. Наш подъем проходил тяжело, пот
заливал глаза, а каждый пройденный шаг отдавался в ушах тем самым пульсирующим
гулом, который обычно слышен при запредельных нагрузках.
Вдруг, метрах в
пятидесяти, мы услышали страшный рев, и кедр в обхват толщиной заплясал на фоне
стоящих деревьев как хворостина на сильном ветру.
«Дай свое ружье!» -
сказал Кардан.
В тот момент я
абсолютно не понял зачем. Ведь именно сейчас оно было нужно как никогда. Но я
не осмелился перечить, и молча отдал свою ижевку.
- «Иди вперед, к
нему!»
Что происходит? Почему
он посылает меня к живому зверю без оружия?
Было страшно. Но
отказаться – означало проявить неуважение и недоверие, и еще прослыть в лагере
трусом. В те времена, хуже такой характеристики в обществе быть не могло.
И я пошел. Медведь,
чуя приближение человека, бесновался, ревя и катаясь по земле. Петля затянулась
на нем, захлестнув его через лопатку наискосок, поскольку он пролез в нее не
только головой, но и лапой. Я шел обычным шагом, но время как будто бы растянулось,
и мне казалось, что несколько десятков метров я иду больше часа. За это расстояние
я успел попрощаться с жизнью, вспомнить ее всю от начала до конца и мысленно
попросить прощение у всех родных и близких.
Когда до медведя
оставалось метров пять, он окончательно выбился из сил и уже просто лежал глядя
на меня. Я отчетливо ощущал смрад от его дыхания. Трос в палец толщиной, на
котором сидел зверь, врезался в кору кедра на весь свой диаметр.
Подходить ближе –
верная смерть. Медведь бросится, собрав последние силы, и тогда мне не миновать
его когтей и окровавленной пасти с клыками.
Кардан, стоя сзади,
ничего не говорил, и ничего не делал. И тут, в какой - то момент мне стало уже
все равно. В ту самую минуту я принял тот факт, что мне больше не жить. Я
сделал еще один шаг, и вдруг за моей спиной раздался выстрел из карабина.
Медведь дернулся и затих. Я тоже тихо осел на землю. Сил шевелиться, и говорить
не было.
«Теперь ты охотник,
бойе. Теперь ты никогда не испугаешься зверя» - улыбаясь, сказал мне Кардан.
Насколько он был прав,
и насколько нужен был этот урок, мне предстояло убедиться в своем ближайшем
будущем. Но в тот момент я отчетливо осознал для себя, что не боюсь уже не
только медведей, а в принципе я не боюсь уже ничего. Страх перед смертью сам умер
во мне. Спустя несколько часов мы возвращались в лагерь с мясом, под одобрительные
взгляды и комментарии присутствующих, но я уже чувствовал себя каким – то
совершенно другим человеком.
Николай Павлович
закончил рассказ. Мне же было интересно продолжение. Что было дальше? Как ему
приходилось еще сталкиваться с медведями?
Но старик, пообещав
рассказать об этом в другой раз, медленно перебрался на койку и стал готовиться
ко сну.
Находясь под
впечатлением от услышанного, я еще долго не мог уснуть. Рассказ старого летчика,
по сути описывал некий обряд инициации, который устроил ему Кардан.
Испытание, в ходе
которого в жизни человека наступает переломный момент, и находясь в смертельной
опасности тот сталкивается в первую очередь с самим собой – со своим страхом, с
выбором – доверять ли своему товарищу или нет, с осознанием ценности собственного
существования и ценности существования других окружающих его людей.
Также приходит
осознание своего места среди них. В эти минуты перераспределяются приоритеты, и
происходит некое завершение в формировании личности. Этого очень не хватает
людям в современном мире. Общество стремится к полной безопасности в вопросах
становления и воспитания, и человек остается как бы с недоустановленной программой.
Что в итоге приводит к тому, что психологи называют эмоциональной незрелостью.
Эвенки, Якуты, Буряты
и прочие коренные народы Сибири, не знали научных терминов. Но благодаря
жизненному опыту, передающемуся через поколения, имели четкое представление о
том, что нужно делать для того, что бы человек становился полноценным в
духовном плане, через относительно простые практические действия.
Думая обо всем об этом
я постепенно сам начал проваливаться в сон. Следующий день на Воймежном обещал
быть не менее интересным.
Легенды
Воймежного. Часть первая. Знакомство
Легенды
Воймежного. Часть третья. Весеннее утро
Царский ток царской птицы
Легенды Воймежного. Часть третья. Весеннее утро
Легенды Воймежного. Часть вторая. Палыч
Настоящий браконьерский детектив
Дневники охотницы. Охота с легавой
История двух картин. Охотничьи сюжеты Франсиско Гойи
Дневники охотницы. За сурком – с нарезным
Легенды Воймежного. Часть первая. Знакомство
По следам рогача
Разговор перед охотой
Кто стащил кусок хлеба?
