Как
только я впервые нажала спусковой крючок карабина, ощутила легонький толчок в
плечо и увидела в прицел четкую точку, почти точно посередине мишени, — я
пропала. Стрельба из нарезного стала мечтой, целью, стремлением. И каждый раз,
когда выпадает шанс отправиться на охоту с нарезным, особенно небольших,
комфортных калибров, я лечу этой возможности навстречу.
Сейчас
я лечу по гладкому асфальту в Саратовскую область, Новобурасский район, в охотхозяйство
— навстречу с Антоном Кирьяновым. Там меня ждет охота на гигантских хомяков, то
есть сурков.
Саратовская
область, несмотря на вечернее время, встречает меня абсолютным безветрием и просто-таки
неестественной жарой. Антон встречает домашними вкусностями родной земли и
обещаниями, что охота будет интересной. Вместе мы замечаем странное состояние
природы. Такое ощущение, что воздух и все что было в нем – дорожная пыль,
насекомые, пыльца растений, замерли, словно в невесомости. Антон предполагает,
что приближаются сильные грозы, но завтра утром они еще не помешают нашей
охоте.
Короткий
сон, и чуть свет мы уже на пристрелке. Это всегда, всегда обязательная часть
охоты. Всегда! Ни за что не хочу тратить время и силы егерей и организаторов
охоты напрасно. В выстреле хочу быть уверена на все сто процентов! В этот раз я
арендую у Антона великолепный карабин 223 калибра. В комплекте идут:
превосходная, легонькая, но очень устойчивая четырехногая станина, и отменные
советы Антона по использованию карабина – не дави, не толкай, будь нежна со
спуском и… два выстрела и оба в десятку. Первый в нижний край, второй в
верхний, сурок точно был бы добыт. Кстати, об этом.
Стрелять,
как оказалось, нужно только в район головы и шеи. Не стоит обманываться
милейшей внешностью этого зверя. На рану очень крепкий, и, если сразу не
перебить позвоночник, или не прострелить голову, сурок уйдёт в нору и там дойдет.
Это, разумеется, неприемлемо.
Так
меня готовили по пути на охоту и вот мы на ней. Пейзаж просто уникальный. Слева
какая-то не то река, не то болотина, за которой необозримое море подсолнухов, а
с другой стороны… натуральная Африка! Каменистая почва, редкие деревца, еще
более редкая и выжженная донельзя травка, и сурчины, сурчины, сурчины!
Я
быстро шагаю за Антоном, он передвигается так, чтобы от сурчин его прикрывали
возвышенности. Так мы добираемся до ближайшего куста, прячемся за ним и
начинаем выглядывать сурков.
О!
Да вот они! Два смешных малыша стоят столбиками, забавно машут лапками, пищат и
не понять, то ли не поделили они чего-то, то ли бурно обсуждают какое-то яркое
событие сурчиной жизни: например, ночной набег на поле подсолнухов. Кстати,
выглядят последствия этих набегов впечатляюще! Огромные черные дыры посреди
яркого солнечного пятна.
Я
так поняла, что толстый низкорослый сурок не может добраться до питательных
семечек иначе как уронив растение – подгрызает снизу стебель и, вуаля, – полная
тарелка вкусняшек у тебя в лапках!
Но,
вернемся на охоту. Не сходя с места, Антон замечает достойный трофей! Правда,
он далеко. То короткими перебежками, то крадучись, сокращаем дистанцию. 132
метра – говорит Антон. Карабин на станине, я — на готовности, а сурок — на
чиле. Он, видимо, сыт, ему уже жарко, он, похоже, дремлет, опустив голову на
землю. Ну, носом клюет точно. Цель слишком маленькая, марево, висящее над
раскаленной степью слишком сильное, — стрелять нельзя.
Антон
пытается поднять сурка свистом, но тот не реагирует. И тут его как муха
укусила. А может так и было, потому что сурок вдруг закрутился на месте как… ну,
как укушенный! Ждем, ждем, ждем! Замер! Можно! Сейчас! В ухо – командует Антон!
И
вот тот самый мой любимый миг: слегка тяну спуск, ощущаю легонький толчок…
вместо точки в мишени, я вижу в прицеле лежащего на спине сурка. А еще я вижу,
как к нему на полной скорости несется Женя!
Женя, как и Антон — биолог-охотовед, уроженец Саратовской земли и большой знаток сурчиной жизни. Даже участвовал в их расселении сурков по другим регионам. Словом, Женя в сурчиной теме дока, и потому, он, наверное, и мчит, как Усейн Болт, к сурчине – знает, что крепкий на рану «хомяк» может выкинуть какой-нибудь фокус. Я, спохватившись, мчу за ним следом. Да так быстро, что к цели мы приходим почти одновременно. И я слышу лучшие слова, что может услышать охотник: отличный выстрел, все! Прямо в позвоночник! Никаких шансов на побег!
Источник: Личный архив Анны Чуфаровской
Женя
вручает мне сурка и… ого!!! С виду он небольшой, а на деле… как потом
выяснилось в нем было больше семи килограммов! А жира в нем было так много, что
Антон забрал его и обещал вернуть уже растопленным. И еще выстрел был настолько
удачным, что череп остался цел и невредим, и Антон, оценив его размеры, сказал,
что его замеряют и внесут в книгу охотничьих трофеев России!
Вот
это дебют! Счастью моему не было предела.
На
этом утренняя часть охоты закончилась. Жара загнала мохнатых толстяков в
темноту и прохладу нор. Мы отправились на базу и то самое напряженное ожидание,
на которое мы с Антоном обратили внимание вчера вечером, вылилось в невероятный
по силе ливень с грозой. Непогода бушевала до самого вечера. Бушевала так, что
размыла и перекрыла все пути в утреннюю «Африку». Поэтому мы поехали к оврагам,
да и там едва не влипли в сочную Саратовскую грязь.
Бросив
машины выдвигаемся на поиски сурков пешком. Ходим, разговариваем об этой
интересной охоте, о том, как фермеры травят этих бедолаг и сваливают на них все
свои беды, но самих, не всегда виновных в фермерских убытках зверушек, мы не
находим. Непогода загнала их в норы. Вообще зверь не любит перемену погоды, и
сурок – не исключение. Уже было поворачиваем обратно, как вдруг слух Антона
улавливает отрывистый свист, а его острый глаз (впрочем, вооруженный биноклем)
находит и сам источник свиста.
Сурок небольшой, первогодка, но выстрел крайне интересный – уклон составляет около тридцати градусов. Это меня беспокоит. Я равнинный охотник, и под таким углом сверху вниз я еще не стреляла. И сурок не намерен мне подыгрывать. Он что-то пожевал, где-то почесал и юркнул в нору – один хвост торчит. Поздно – горестно шепчет Антон, долго собиралась. Но тут сурок дает задний ход. В прямом смысле. Он не просто выбирается из норы, но и возвращается точно туда, где мы его и застали. Возвращается и снова принимает идеальную для стрелка позу.
Источник: Личный архив Анны Чуфаровской
После выстрела он скатился по склону, и там я его и нашла. Снова позвоночник. Точно и четко! Я в шоке от самой себя! Антон доволен, что все так благополучно закончилось. Больше среди этих оврагов нам делать нечего, и мы отправляемся на «сафари» в утренние угодья. К счастью, возможностей наших машин хватило, чтобы туда прорваться, но все было впустую. Буквально рядом, перед нами бушевала гроза. Налитые синевой тучи озарялись вспышками молний, ветер под ними трепал деревья, температура упала до 17 градусов, а за нашей спиной сияло закатное солнце. Сурки, вероятно, не ценители таких буйных красот: не вылезли полюбоваться стихией.
Источник: Личный архив Анны Чуфаровской
Возвращаемся
к машинам, едем на базу, завтра ранний подъем. Поворачиваю голову – сурок такой
здоровенный, что даже дистанция под двести метров не скрывает его упитанности.
Тихо выползаем из машин, тихо ставим станину, настраиваем винтовку, держу его в
прицеле. Он вертится, чешется, кормится и не замечает нас, и не застывает ни на
секунду.
«Готовься»,
— говорит Антон и издает долгий протяжный свист. Сурок на мгновенье поднимает
голову и… честно скажу это чувство, что ты сделала все правильно и никого не
подвела, оно появляется, как мне кажется, еще до того, как пуля приходит в
цель, может быть даже до того, как палец нажал спусковой крючок. Это
невероятное чувство сначала отрешенности и как будто пустоты, только в этой
пустоте есть точка, точка счастья, которая быстро начинает разрастаться и
заполняет собой все-все вокруг! И размер добычи не имеет значения. Все вокруг
заполнено счастьем – ты, люди рядом с тобой, грозовое небо, выжженный известняк
под ногами. Не знаю с чем это сравнивать. Да и не хочу ни с чем сравнивать.
Охота – мое счастье и точка.
Спасибо
Антону Кирьянову, Евгению Фирсову, всему персоналу охотхозяйства за эти моменты
настоящего неподдельного счастья. Надеюсь, я к вам еще вернусь, потому что
счастья много не бывает.
