В
детстве и отрочестве я часто слышал от моей бабушки массу мудрых высказываний.
Кстати, она была практически безграмотной, но умудренной жизненным опытом и
наверняка с тем самым внутренним кодом, генотипом русского человека внутри.
Нутро это позволило пережить ей Гражданскую войну, коллективизацию, Великую
Отечественную войну, хрущевскую оттепель, брежневский застой, горбачевскую
перестройку… Я уверен, она пережила бы и лихие 90-е, и «расцвет свободы»
2000-х, если б только природа человеческая позволила. Так вот, одно из
бабушкиных высказываний гласило: «Что старый, что малый». Означало оно схожесть
двух поколений: старшего, заканчивающего свой жизненный путь, и младшего,
только на него вступающего. Схожи они были по рассеянности, беззаботности,
непосредственности.
Я же вспомнил об этой поговорке, затевая рассказ об охотниках, причем о таких, которые и денно и нощно пропадают в лесах и полях, тратят на это все свободное время, отказываясь от благ размеренной, заключенной в комфортные рамки жизни. Справедливости ради скажем, что блага эти со временем теряют свою прелесть. На другой чаше весов свобода, чистая и дикая природа, азарт соревнования с дичью, мысли один на один… Перевешивает же многократно эти блага и уже не отпускает до самой смерти охота! Сейчас все чаще приходится слышать, что настоящих охотников становится меньше. Вымирают, мол, они, как мамонты, по причине изменения «охотничьего климата», связанного, в свою очередь, с радикальными, молниеносными скачками технического прогресса. Молодым, начинающим охотникам подавай сразу электронные манки и тепловизионные прицелы, квадроциклы и снегоходы… ну и прочую подобную «прогрессивную» атрибутику, облегчающую процесс добычи охотничьих животных. Ходить пешком не хотят, собак содержать и (в зависимости от породы) натаскивать, нахаживать, наганивать, притравливать ленятся, не видят смысла… Я в корне не согласен с этим мнением. Да и дело тут вовсе не в прогрессе, а в той искре божьей внутри, без которой (я уверен!) нет охотника, дело в тех внутренних ощущениях, которые мы ищем и обретаем в процессе охоты.
.jpg)
Источник: noir_photo
Тем,
кому нужна только добыча (да как можно больше), вообще не место в охотничьем
братстве: это не охотники. Подобных много, и они существовали всегда, когда не
было тепловизоров и вездеходов. Они копали ловчие ямы, ставили на звериных
тропах петли и самострелы. С такими надо бороться, их надо презирать. Причем и
то и другое делать всем охотничьим сообществом! Один охотинспектор в поле не
воин. Ну да хватит о них.
Лучше
один раз увидеть, чем сто раз услышать! Постараюсь при помощи слов на бумаге
нарисовать и показать дорогие мне образы близких мне охотников — охотников двух
разных поколений, причем даже не отцов и детей, а дедов и внуков, «старых и
малых». Вспоминая их, не могу, не имею права рассказывать о них быстро и сухо,
лишь пытаясь затронуть поднятую тему. Особенно говоря о тех, кого уже нет на
этом свете.
Со
Станиславом Михайловичем мы познакомились, когда мне было 28, а ему 74.
Небольшого роста, сухощавый, жилистый, слегка сутулящийся мужчина. Глядя на его
жизнерадостное лицо, на его хоть уже и не столь быструю, но легкую, размеренную
опытную походку, назвать Михалыча стариком язык не поворачивается. Да и на
охоте он мог запросто отмахать по заснеженным лесным дорогам и просекам 10–15
км, при этом с неизменным солдатским вещмешком за спиной и с ТОЗовской
курковкой на плече. Охотились мы на достаточно большом лесном полуострове,
растянувшемся вдоль реки примерно на 7–8 км и имевшем почти такую же ширину.
Наша охотничья бригада состояла из трех человек: дед (так мы по-свойски
называли Станислава Михайловича), мой дальний родственник, молодой человек 38
годов от роду Валера и я. Дед и Валера жили в большом рабочем поселке,
расположенном на опушке того самого «нашего охотничьего» леса. С открытия
осенне-зимнего сезона охоты Михалыч практически каждый день пропадал в лесу на
охоте со своими любимыми гончими, точнее гончей. Правду сказать, требования к
работе пса у деда были далеки от классики… Ударяя на букву «я», растягивая ее в
конце слога, чуть гортанным голосом он рассказывал: «Ох, Саняааа, какой у мяне
собака был! Зайца гонял, лису гонял, утку
доставал, куницу облаивал. А сколь я из-под няго косуль и кабанов мог добыть…
У-у-у-у-у!» Удивительное дело, как-то подарил я деду осенистого, но еще не
столь старого выжлеца, до возраста своего просидевшего на цепи. Через год он
облаивал нам найденных куниц, из-под гона мы добывали зайцев, лисиц… гонял
«собака» и охотничьих копытных. Причем, прогнав крупного зверя 200–300 метров
через стрелковую линию, Карай (именно так звали выжлеца) возвращался к
ближайшему от него охотнику и, повиливая гоном, преданно заглядывал в глаза,
как бы спрашивая: «Что дальше?».
С наступлением «белой тропы» мы с Валерой начинали получать секретные доклады от нашего старшего напарника. Доклады приходили нам на рабочие или домашние стационарные телефоны, мобильных тогда и в помине не было. Местом отправления была контора лесхоза, до которой дед доходил от своего дома по лесной дороге, отсекая при этом осьмушку нашего «леска». Информация транслировалась тихим, заговорщицким голосом. Содержание ее было примерно одним и тем же: «Саняааа (Валэркаа), слухай внимательно! Наплыв кабана! Голов сто пятьдесят! Сбор завтра в 10 у третьего кострышша». Ударение в слове «кабана» неизменно было на втором слоге. В переводе это означало, что по следам Михалыч обнаружил заход в «осьмушку» трех, максимум пяти кабанов и завтра кровь из носу нам надо было быть на одном из его излюбленных привалов в «нашем» лесу. Нельзя не остановиться на дедовых «кострышшах». Этих мест отдыха, привалов, у него было четыре, и он действительно, отдыхая на них, не мог не развести костра, хотя бы маленького. Завораживающий огонь должен был быть рядом.
Источник: noir_photo
После
поступивших докладов мы уже в свою очередь созванивались с «Валэркой» и
планировали каждый свой маршрут к «кострышшу» таким образом, чтоб ко времени
встречи с дедом место нахождения кабанов было более-менее точно определено.
Надо сказать, что дед был мастер попадать в разные трагикомичные истории.
Впрочем, наверное, как и многие из нас грешных, активно и открыто живущих.
…На
дворе был январь. Земля была покрыта высоким снегом. Ветер и морозы сделали его
плотным, и ходьба по нему на охотничьих лыжах позволяла покрывать расстояния
гораздо большие, чем по чернотропу или неглубокому снегу. Я увлекся охотами по
русаку «презренным самотопом» и недели три, к стыду своему, даже и не думал о
деде. Вспомнив, позвонил Валере, спросил, что да как. «Саша, живем рядом, а я
уж недели две деда не вижу ни на улице, ни в магазине», — отвечал друг. Вот те
раз! На следующий день, ближе к вечеру, мы с Валеркой уже стучались в дверь к
Михалычу. Открыл он не сразу. Небритый (я его таким видел в первый и, надо
сказать, в последний раз), слегка навеселе, но какой-то угрюмый, растерянный.
Мы встревожились не на шутку! Однако обошлось, а рассказ деда о причине его
затворничества вызывает у меня улыбку и по сей день.
«Сеня
какое? Семнадцатое. Значит, пятнадцать дней дома сижу! Прячусь. Нос на улицу
боюсь показать. Соседке денег дам, и она мне за продуктами ходит. Да-а-а… По
рюмочке со мной тяпните?» Мы тяпнули. «Ну так вот на второй день наступившего
нового года решил я, ребята, на охоту сбегать, —
продолжал он. — Снега навалило страсть! Выжлец тонул бы по уши, поэтому решил
не брать. А денек выдался на загляденье! Легкий морозец; небо чистое, без
единого облачка; куда ни глянь, снег на солнце серебрится; кухта на деревьях и
та огоньками переливается! Красотища, ну никак дома не усидеть! Не хотел с
собой ружье брать, не охотничья погода, да и без собак не люблю, и вас рядом
нет, в общем, нет резона ружье брать. Но взял! Надел лыжи и пошел. Еще и четыре
ноля в стволы засунул! И ведь затянуло, ушел аж за второе кострышше. Лыжи хоть
и широкие, и легкие (сколь годков тру их о снег — истончали), а все ж
притомился, пар с меня валит, как от кипящего самовара. Помните, там за
вырубкой касавая просэка есть? Она как раз на дорогу езжую выходит, вот по этой
касавой просэке (под хвост ей дышло!) я и пошел к той дороге, чтоб путь
обратный к дому по ней, по наезженной и справить. И только прошаркал я по этой
косенькой метров пятьдесят, как вижу боковым зрением движение слева в лесу. Тут
у мяне случилась рэакция: одним движением правой руки скидываю с плеча ружье,
перехватываю левой рукой цевье, а в это время, утопая в снегу по самую холку,
слева направо просэку начинает переплывать волк! Увидел меня и глазом своим
зверским зло так на меня покосился. Тут у мяне опять случилась рэакция:
вскидываю ружье к плечу — лясь! Попал с первого, по месту, волчара, как
скошенный, зарылся всей тушей в снег! Перезарядил на всякий случай, подхожу к
трофэю... хвост у волка бубликом, угадываю в нем западносибирского кобеля,
принадлежащего начальнику нашего РОВД. Бывал я с ними (и с начальником, и с его
кобелем) на коллективных охотах. Тут у мяне в третий раз случилась рэакция:
ноги в руки и своим следом что есть мочи полетел домой. К крайним домам прибежал
в сумерках. Дождался полной темноты и перебежками домой, вот сижу жду, когда за
мной придут».
Мы
с Валерой с трудом сдерживали смех, но смеяться было нельзя: дед был серьезен
как никогда. Выручил Валера, он, кстати, тоже служил в РОВД. Оказалось, что как
раз второго числа начальник РОВД, находясь по делам службы в «засаде» по делу
кражи из двух деревенских магазинов, был «случайно» обнаружен своей женой в
бане ее подруги, естественно, с хозяйкой той бани. После такой «засады»
начальник и сейчас не то что про кобеля, а и про многое другое не вспоминает!
Дед сразу ожил, на его лицо вернулись узнаваемые доброта и спокойствие. Мы
тяпали до глубокой ночи, пока языки наши с мозгами не перепутались…
В
начале декабря, практически за месяц до следующего нового года, мне позвонил
Валера и тревожным голосом сообщил: «Саша, у Станислава Михайловича инсульт. Он
в больнице». Накануне они решили пойти вдвоем на охоту. Валере надо было с
утра, на часок, забежать на работу. Договорились встретиться у одного из
«кострышш». В назначенное время, в оговоренном месте младший друг не обнаружил
своего старшего товарища. Слава богу, лесные тропки-маршруты друг друга нам
известны. Не доходя километра до «кострышша», Валерка нашел деда, который,
скрючившись, полусидел, полулежал на толстой поваленной сосне. Больше четырех
километров волок больного на сосновом лапнике (как на санках) до дороги. К
Станиславу Михайловичу в больницу я так и не попал. О состоянии его справлялся
у Валеры. Прошло полтора месяца. «Саша, тебя к телефону!» — крикнула мне наш
бухгалтер. Я взял трубку: «Саняааа! Наплыв кабана! Голов сто пятьдесят! Завтра
у третьего «кострышша» в десять». Не придумать и не сказать лучше, чем один из
героев рассказов Алексея Ливеровского: «Охота, охота… сила необоримая!»
…То
ли в 2011 году, то ли в 2012-м, а может, и в 2013-м, неважно, помню точно, что
в конце октября, перед самым началом осенне-зимнего сезона охоты, позвонил мне
мой давний знакомый и попросил: «Саныч, возьми с собой на охоту одного хорошего
товарища. Охотник опытный, любит по русаку самотопом поохотиться, но «прилип» к
одним и тем же местам, а там сейчас со зверем совсем плохо. От зари до зари
ходит, а зайца иногда и не увидит». «Вот талантище! — подумалось мне тогда. —
Ну да, не так богата стала Тамбовская земля на русаков, но не увидеть — это уж
надо постараться!» Однако проситель был человеком мной уважаемым, и отказать я
не мог. Хорошего товарища звали Сергей. Знакомимся. Высокий, сухой, но крепкий
мужик, по характеру скромный, интеллигентный, улыбчивый:
—
Работаю автослесарем, для охоты есть «Нива», — рассказывает он. — А можно я
сына с собой возьму?
—
Нужно!
Сын
Коля — отрок тринадцати лет от роду, взгляд держит к долу… стесняется, ростом
уже папке за плечо заглядывает. На охоте с отцом бывал не раз.
Наша совместная охота случилась, когда землю покрыло первым снегом, невысоким, сантиметров десять. Однако в низинах, заросших густым высоким бурьяном и кустарником, снега набило порядочно, и преодолевать такие места было непросто. В день охоты было ветрено и морозно. Ветер гонял по полю рыхлый сыпучий снег с одного места на другое, совершенно не оставляя надежды на тропление русака по следу. В зарослях же след появлялся как будто по мановению волшебной палочки. Создавалось впечатление, что зайцы до кустарников летели на крыльях и только в них опускались на все четыре лапы. Возможно, благодаря тому, что снег выпал в этом году впервые, да и погодка выдалась в тот день жесткая, большая часть зайцев улеглась на дневку как раз в траве кустарников по низинам. Обнаружив эту закономерность, решили охотиться загоном. Нас было пятеро: четыре взрослых охотника и Коля. Заросли были достаточно густыми, и о добыче в них русака с подхода не могло быть и речи. С выбором загонщика определились быстро, жребий бросать не пришлось, тем более что и сам претендент воссиял от счастья, услышав о назначении. Тут надо обязательно описать экипировку нашего загонщика, как говорится, с головы до пят. На голове — кроличий треух. На туловище — драповое пальто с поднятым воротником из меха зверя под названием «цигейка». Поверх пальто — белый накрахмаленный халат, снятый, видно, с какого-то отнюдь не мелкого дядьки-доктора или тетки-кондитера и исполняющий обязанности маскировочного. «Маскхалат» доходил пацану до щиколотки. На ногах загонщика — сапоги с утепленной вставкой. Невооруженным глазом было видно, что размер сапог позволял владельцу запихнуть в них ногу, начиненную как минимум парой шерстяных носков.
Источник: noir_photo
Глядя
на хрупкую фигуру юноши, да еще в такой амуниции, все мы наверняка думали одно
и то же: «Надолго ли его хватит?» Хватило на целый день! «Устал?» — спрашивали
мы его после каждого загона. «Нормально» или «Неааа», — слышали в ответ.
Мне
самому с ранней юности знакомо это чувство: дома с родителями можно было
поныть, пожаловаться, а на охоте не дай бог! Вдруг больше не возьмут!? Вдруг
посчитают обузой!? Мы добыли из-под Николая двух русаков и одного промазали.
Пацан был главным героем дня, основной причиной нашей охотничьей удачи. Мы
хвалили его наперебой, заслуженно и аргументировано, без игры и лукавства. На
следующий день папа Сережа доложил нам, что, подъехав в тот вечер после охоты к
своему дому, он не смог добудиться сына, уснувшего на заднем сидении в машине.
«Вел его домой под руку, как пьяного мужика…J».
Следующая
охота состоялась через несколько дней и пришлась на будний день. Сергей снова
был с сыном. Не выходной ведь, а школа? Лицо у отца строгое, молчит. Потом не
выдерживает: «Че молчишь, стеснительный ты мой, сам рассказывай». Переведя свои
взгляды на Колю, мы только сейчас заметили, что лицо у пацана заплаканное, но,
хвала богу, не могут дети сдерживать свои эмоции и притворяться, как умудренные
опытом взрослые. Лицо мальчишки расплылось в несдерживаемой улыбке, когда, сняв
с правой руки рукавицу, он обнародовал нам загипсованную кисть.
—
Носятся на переменах, как черти. Сломал четыре дня назад три пальца, — выдавил
из себя пояснения отец. — Вчера, как узнал, что я на охоту, то давай канючить
«возьми да возьми». До слез дошло. Жена моя на что уж охоту терпеть не может,
но и та, не выдержав, сказала: «Забери его с собой, ради бога!».
—
Самострел, только наоборот! — с улыбкой произнес один из нас. — Охота, охота…
Сила необоримая!
…Еще
один невыдуманный случай. Где-то в 2018–2020 годах, глухой зимой, уже по очень
глубокому снегу с егерем одного из хозяйств мы на снегоходе объезжали сразу
несколько охотничьих угодий. Когда мы проезжали вдоль березовой посадки с одной
стороны и по полю убранного подсолнечника с другой, перед нами из посадки
выскочил заяц, перебежал перед нами буквально в 20 метрах, забежал в будылыжки
подсолнуха слева метров на пять и сел. Мы проехали мимо него не останавливаясь.
Дальше, примерно через 200 метров, увидели сквозь деревья охотников. Они шли по
чищенной трактором деревенской дороге, их было трое: два молодчика лет по 20–25
и третий лет пятидесяти. Все на лыжах. С егерем они были знакомы и разрешения с
путевками брали именно у него, но порядок есть порядок. Проверяем документы. В
это время на уровне поднятого нами зайца, только с другой стороны дороги,
слышится гон, точнее попискивание тонущей в снегу по уши, еле передвигающейся
гончей.
—
Наша. Подранка гонит, — поясняет старший из троицы.
—
Простите, друзья мои. Испортил вам охоту, еще и подранка вашего спугнул.
Давайте я кого-нибудь из вас на снегоходе завезу зайцу наперерез и оставлю на
лазе, где скажете.
— Нет! — отвечают хором. — Сами доберем. Не сегодня завтра доберем.
Вот
так! Мне повезло, таких охотников я встречал и встречаю часто, и среди
деревенских, и среди городских жителей. Встречаю потому, что секрет знаю, и с
вами могу поделиться. Искать их надо в лесах, на полях и болотах, а не на
страницах сети Интернет!
Дневники охотницы. Погоня за вяхирем
.jpg)
Об охотниках старых и малых
Царский ток царской птицы
Легенды Воймежного. Часть третья. Весеннее утро
Легенды Воймежного. Часть вторая. Палыч
Настоящий браконьерский детектив
Дневники охотницы. Охота с легавой
История двух картин. Охотничьи сюжеты Франсиско Гойи
Дневники охотницы. За сурком – с нарезным
Легенды Воймежного. Часть первая. Знакомство
По следам рогача
Разговор перед охотой
Кто стащил кусок хлеба?
